yuritikhonravov: (Default)
[personal profile] yuritikhonravov
Продолжение, начало здесь.

0. Англосаксы подключились к бурному обсуждению коллективной воли в конце 40-х. Это были Робин Коллингвуд (Collingwood) с его книгой “Новый Левиафан” и Хьюэл Дэвид Льюис (Lewis) с его книгой “Коллективная ответственность”. В отличие от большинства немцев-феноменологов, они были ярыми индивидуалистами и отрицали, что существует какая-то коллективная личность со своей волей помимо воли отдельных человеческих личностей. Англосаксонский индивидуализм и предопределил то обстоятельство, что наследие феноменологии не пользуется особенным спросом в современных дискуссиях, за двумя исключениями - известного Макса Шелера и малоизвестной Герды Вальтер (Walther). Шелер считал, что коллективная воля не ограничивается индивидуальным сознанием, но и не выходит за его пределы. Благодаря этому прекрасному образчику философской уклончивости он и остался в поле зрения современных индивидуалистов, которые хотя и не пользуются его идеями, но и не забывают о нём. Вальтер же, напротив, создала чёткую модель, которая очень напоминает современные.
Согласно Вальтер, майдан является коллективной волей, если
1) ты хочешь устроить майдан;
2) он хочет устроить майдан;
3) ты сопереживаешь ему;
4) он сопереживает тебе;
5) ты отождествляешь его желание со своим;
6) он отождествляет твоё желание со своим;
7) вы оба знаете, что у вас есть такие желание, сопереживание и отождествление.
Если большинство немецких доктрин коллективной воли так или иначе допускало, что её суть можно выцедить откуда-то из воздуха, не обращаясь к членам коллектива, то у Вальтер требуется опросить каждого, что он думает и чувствует. Это означает, что коллективная воля выясняется только благодаря консенсусу.

1. Мы-интеция Вилфрида Селларса (Sellars) - отправная точка ныне идущей англосаксонской волны.
Согласно Селларсу, майдан является коллективной волей, если
1) ты хочешь устроить майдан;
2) он хочет устроить майдан;
3) поскольку одному тебе майдан не по силам, ты хочешь, чтобы и он устроил майдан;
4) поскольку одному ему майдан не по силам, он хочет, чтобы и ты устроил майдан;
5) вам вместе майдан по силам.
При этом каждый отдельный человек может ошибаться насчёт того, что другой тоже хочет устроить майдан. Поэтому чтобы выяснить такую коллективную волю, надо опросить каждого. Только если каждый скажет одно и то же, можно сказать, что майдан есть воля данного коллектива. Таким образом, единственным способом выяснить коллективную волю по Селларсу является консенсус. Это вполне соответствует сути майдана: консенсус против выборов и мнения большинства.



2. Энтони Квинтон (Quinton) - основатель так называемого суммативного подхода, согласно которому коллективная воля - это воля всех членов коллектива или хотя бы большинства.
То есть согласно Квинтону, майдан является коллективной волей, если
1) ты хочешь устроить майдан;
2) он хочет устроить майдан;
3) она не возражает устроить майдан;
4) он не хочет устроить майдан, но всё равно будет.
Такую волю тоже можно выяснить только путём опроса каждого. Однако, поскольку большинство также имеет силу, смысл майдана теряется: система остаётся, просто один её временный результат меняется вне очереди на другой.

3. Джон Сёрл (Searle), как утверждают, ввёл термин “коллективная интенциональность”, восходящий к аристотелевской койнонии и коллективной воле Руссо.
Согласно Сёрлу, майдан является коллективной волей, если
1) у тебя в голове есть идея коллектива, который хочет устроить майдан;
2) ты сам хочешь устроить майдан;
3) ты считаешь себя частью этого коллектива;
4) у него в голове есть идея коллектива, который хочет устроить майдан;
5) он сам хочет устроить майдан;
6) он считает себя частью этого коллектива.
Идея коллектива тут первична, Сёрл даже называет её первобытной: дескать, нам по природе свойственно выискивать из окружающих кандидатов для коллективных действий и чуть ли не автоматически помещать их в воображаемую команду. При этом, как и у Селларса, каждый отдельный индивид может радикально ошибаться насчёт коллектива, и те, кого он туда зачисляет, могут ничего об этом не знать. Верить в такой коллектив может даже “мозг, помещённый в колбу”. Поэтому опять чтобы выяснить такую коллективную волю, надо опросить каждого. То есть снова консенсус.

4. Маргарет Гилберт (Gilbert) ввела понятие множественного субъекта и считается представителем комплексного суммативного подхода (в отличие от простого, как у Квинтона). Комлексный суммативный подход подразумевает, что не только ты и он хотите устроить майдан, но ты и он также знаете о желаниях друг друга.
Согласно Гилберт, майдан является коллективной волей, если
1) ты и он заключили некое соглашение, что вы вместе устроите майдан;
2) соглашение подразумевает, что все, кто его заключил, теперь единое целое (коллектив);
3) соглашение подразумевает, что каждый из вас, хочет или не хочет, обязан устраивать майдан;
4) соглашение подразумевает, что каждый из вас вправе упрекнуть другого, если он не устраивает майдан;
5) соглашение известно и понятно каждому.
Как видим, тут коллективная воля носит нормативный характер и таким образом может подавлять индивидуальную: дал слово - держись, даже если передумал или изначально не очень хотел. Этот подход разделяют и нижеприведённые авторы. Есть, правда, и такие, кто, как Ханс Шмид, считают, что коллективная воля - это комбинация когнитивного и нормативного ожидания, аффективное доверие. В отношении доктрины Гилберт, конечно, возникает вопрос, а не является ли сам акт заключения этого соглашения коллективной волей, что породило упреки в порочном круге. Иными словами, майдан начинается только после заключения соглашения или до этого? Однако то обстоятельство, что каждый должен ясно понимать, в чём состоит соглашение, в какой бы форме оно ни было (как правило, в эфемерной), опять возвращает нас к консенсусу. Кроме того, и расторгнуть соглашение нельзя в одностороннем порядке, а только общим же решением. То есть майдан будет длиться до тех пор, пока хотя бы один человек будет этого желать.

5. Майкл Брэтмен (Bratman) едва не отделил волю от субъекта, предложив различать между “я хочу устроить майдан” и “я хочу, чтобы был майдан”. В последнем случае преодолевается “порог посильности” или соответствия воли возможностям субъекта, так что индивид может стремиться к тому, что ему одному заведомо невозможно осуществить.
Согласно Брэтмену, майдан является коллективной волей, если
1) ты хочешь устроить майдан;
2) он хочет устроить майдан так же, как и ты;
3) вы знаете о желании друг друга;
4) ты хочешь, чтобы вы месте устроили майдан
5) он хочет, чтобы вы вместе устроили майдан;
6) ты хочешь, чтобы вы вместе устроили майдан, в соответствии с тем и именно потому, что ты и он хотите устроить майдан;
7) вы сопрягаете ваши индивидуальные планы устроить майдан;
8) всё это известно вам обоим.
Важным условием совместной субъектности (shared agency) Брэтмен считает расположенность индивидов к тому, чтобы откликаться на интенции друг друга. То есть в этом случае речь может идти только о малой группе, поскольку в большой группе об интенциях друг друга вы можете никогда так ничего и не узнать. Хотя для майдана это как раз оптимальные отношения: все чувствуют друг друга, и между ними установлена незримая связь, которую и можно назвать духом майдана.

6. Раймо Туомела (Tuomela) с примкнувшим к нему Каарло Миллером (Miller) известны тем, что, будучи финнами, а не англосаксами, сочли существенным различие между организованными и неорганизованными коллективами. Волю имеют только организованные, где у каждого участника есть своё место и соответствующие ему полномочия. Они назвали это “позиционный подход”.
Согласно Туомела со товарищем, майдан является коллективной волей, если
1) ты, занимая пост в системе управления коллективом, веришь, что коллектив хочет устроить майдан;
2) он, будучи рядовым членом коллектива, тебе не возражает;
3) ты считаешь своим долгом устраивать майдан;
4) ты считаешь его долгом устраивать майдан;
5) ты и он верите, что вместе можете устроить майдан.
Закономерно, что Туомелу, как и Гилберт, упрекают в порочном круге: разве само возникновение организации не является уже актом коллективной воли. Но особенно важно, что по Туомеле, чтобы выяснить коллективную волю, не нужно опрашивать всех членов коллектива. Достаточно опросить уполномоченных лиц, которые входят в систему управления. Благодаря этому Туомела, хотя он и считает коллективную личность не более чем метафорой, стал одним из главных апологетов корпораций.

7. Филип Петтит (Pettit) с примкнувшим к нему Кристианом Листом (List), пожалуй, единственные среди влиятельных авторов, кто защищает коллективы как отдельные неметафорические субъекты. Такими, правда, могут быть не все коллективы, а только те, у которых есть рациональные системы принятия решений. Вот тогда они могут вести себя рационально и полностью имитировать человека. Если же понимать личность перформативно, то есть исходя только из её поведения, а не из какой-то внутренней сущности, то и разницы между коллективной и человеческой личностью не будет никакой. Системы принятия решений Петтит называет коллективизацией разума. Порочный круг опять налицо, ведь сначала надо выбрать ту или иную систему и усвоить её, а это вроде как уже должно быть актом коллективной воли. При этом Петтит со товарищем не игнорируют всякие трудности вроде дискурсивной дилеммы (она же доктринальный парадокс), согласно которой рациональные процедуры принятия решений могут приводить к совершенно нерациональному поведению, например ко взаимоисключающим решениям. Всё это, по мнению авторов, дело техники и можно преодолеть, например, пробными голосованиями. Важно, что, опять-таки, для выяснения воли коллективной личности не нужно опрашивать всех, то есть не нужен консенсус. В примере с майданом, однако, возникает противоречие. Если некое государство обладает такой рациональной системой принятия решений, как демократические выборы, и на её основе достаточно долгое время проводит последовательную политику, то оно и является носителем коллективной воли всех своих граждан. На каком же основании в таком случае коллектив, который устраивает майдан, может отрицать эту волю? Ведь он, чтобы иметь собственную волю к майдану, должен быть организован примерно так же. Майдан, однако, по самой своей сути есть отрицание всяких процедур как выражения коллективной воли. “Процедура лжёт, народ хочет другого”. Если же майдан, будучи плодом стихийных действий, не является коллективной волей, тогда он вообще оказывается поставлен под сомнение. Интересно было бы расспросить Петтита на эту тему.


Лично мне ближе всего доктрина Сёрла. У членов коллектива должна быть идея коллектива как субъекта. Этот субъект наделяется ими волей к чему-то. Данная воля присутствует в представлениях каждого из участников и порождает индивидуальную волю к участию в действии этого субъекта, быть его рукой, ногой и так далее. Причём это может распространяться и на спонтанные действия, поскольку идея коллектива как самостоятельного субъекта возникает мгновенно: “теперь мы группа застрявших в лифте, братья и сёстры по несчастью”. Без подобного сознания никакой коллектив невозможен. При этом в реальном коллективном действии могут участвовать люди, у которых этой идеи нет и у которых таким образом нет именно коллективной воли. Они участвуют по каким-то своим мотивам. Более того, в головах у участников могут быть разные идеи коллективов, поскольку у каждой группы людей есть множество измерений и любое из этих измерений может быть основанием для выделения коллектива в голове того или иного участника. Мы тащим бегемота из болота как любители животных или как защитники экосистемы болота? Как сильные мужчины или как любители приключений? Или как любители животных и приключений?

Человек наделяет коллектив волей точно так же, как ребёнок наделяет волей свои игрушки, среди которых могут быть не только куклы или солдатики, но и вовсе неантропоморфные предметы. Коллектив - такой же солдатик или кукла. Поэтому идея коллектива может возникать и у детей, которые вообще не знают, что такое субъект, личность, воля, разум и проч. (см. критику Майкла Томазелло (Tomasello) в отношении тех доктрин, которые зависят от соответствующих представлений). Нечто подобное происходит и с писателем, который наделяет самостоятельной волей своих персонажей, допускает автономию их развития и даже позволяет им спорить с собой. И подобным же образом верующий может считать, что действует не он, а он лишь орудие какого-нибудь божества, и что лишь божество на самом деле действует через него, буквально двигая его телом.

Мы, однако, не придаём вымышленным персонажам, игрушкам и даже богам статус юридических лиц. А коллективам придаём, причём выгодополучатели данного феномена требуют всё больше прав для этих фиктивных случаев. Ликвидация же мошенничества юридических лиц будет означать, что, например, Римская церковь как централизованная организация лишится своего имущества. Оно должно быть как минимум передано местным общинам (приходам). Вы можете сколько угодно признавать себя единым телом с головой в виде папы, но с точки зрения светского права (а также одного из пап - Иннокентия IV) вы всего лишь организация, то есть фиктивная сущность, у которой нет своей воли и все решения которой имеют иррациональную природу. Один из авторов даже сравнил поведение корпораций с действиями маньяка.

Более того, в отношении корпораций дело сильно осложняется тем, что это далеко не всегда человеческие коллективы. Корпорации в большинстве случаев состоят из других корпораций, то есть это фикции, состоящие из других фикций. Причём этот принцип позволяет вообще исключить людей из процесса. Предположим, учредителями корпорации Г являются корпорации А, Б и В. Учредителями корпорации корпорации А являются корпорации Б, В и Г. Учредителями корпорации Б, так уж вышло, являются корпорации А, В и Г. Наконец, учредителями корпорации В, как ни странно, являются корпорации А, Б и Г. А теперь умножьте число таких взаимных учредителей в сто раз, что даёт возможность далеко не сразу обнаружить этот порочный круг, поскольку он может быть опосредован множеством звеньев.

Неудивительно, что растущая власть корпораций вызывает такой страх и протест. И это в свободных обществах, где пока ещё господствует принцип частной собственности, между корпорациями есть конкуренция и каждый может свободно покинуть любую из них.

Любопытно, кстати, что все перечисленные авторы обсуждают, как присоединиться к коллективу и его воле, но почти никто не говорит о том, как выйти из коллектива и перестать быть связанным с его волей. Для них это как будто само собой разумеется - просто взял и вышел (за исключение вопиющего утверждения Гилберт). В этом и состоит суть индивидуалистического подхода. В то время как если коллектив есть самостоятельная сущность, выйти из него не так-то просто. Рука не может сама отделиться от тела. И если через вас действует какая-то другая, более масштабная личность, это она будет решать, остаётесь вы её частью или нет. Соответственно, выйти из коллектива в таком случае едва ли возможно. Если же это возможно и так может сделать любой и каждый член коллектива, значит индивидуальные решения могут прекратить существование коллективного субъекта и его воли. Таким образом, коллективный субъект и его воля действительно полностью зависят от этих решений, являются вторичными по отношению к ним.

Истинная коллективная воля - это только согласие всех членов коллектива. Уподобление разделения голосов в коллективе сомнениям личности не выдерживает критики. Индивиду не нужны посредники, чтобы установить процедуру принятия собственных решений. У него, соответственно, нет возможности скрыть от самого себя альтернативы. У него нет возможности подтасовать результат принятия своего решения.

Все системы принятия решений, помимо консенсуса, это способы попирать мнение несогласных. То обстоятельство, что несогласные после этого остаются в составе коллектива, может объясняться тем, что либо выход вообще невозможен, либо он отягощён потерями, которые превышают потери от принятия того или иного решения. В связи с этим хотелось бы всё же затронуть тему коллективной ответственности и определить её минимальные условия. Не может нести ответственность за действия коллектива человек, который
1) оказался в нём не по сознательному и свободному выбору (зачислен туда без его ведома, с применением насилия или под его угрозой);
2) не имеет возможности в любой момент свободно покинуть этот коллектив, без угрозы насилия, без выполнения непосильных или тягостных условий;
3) не знал о злодеянии во время его планирования или совершения;
4) не имел физической возможности как-либо воспрепятствовать злодеянию, в том числе словами или сообщением третьей стороне, например властям.
Под вопросом и ответственность за действия коллектива человека, который не воспрепятствовал злодеянию только потому, что в таком случае его или других людей ожидало большее зло, чем то, которое было причинено злодеянием.

В связи с этим надо понимать, что авторы, которые защищают автономию коллективной воли от воли индивидуальной, фактически защищают интересы власть и клерков тех или иных корпораций. Если в начале 20 века это были церковь, государство и нация (они все фигурируют у немецких феноменологов), то в 21 веке их место прочно заняли коммерческие корпорации. Об этом прямо говорится у авторов вроде Петтита: корпорации должны иметь права, не меньшие, чем у индивидов, в том числе на уважение со стороны последних.

Но по иронии судьбы философы, которые изощряются, чтобы обосновать волю больших коллективов, объективно способствуют такой деградации культуры и посредников этой воли, что те через какое-то время будут уже совершенно не в состоянии понять ни одно из этих обоснований. Более того, любое подобное умничанье будет расцениваться ими как посягательство, и его автор подвергнется немедленному наказанию - за экстремизм, разжигание ненависти по половому признаку, оскорбление чести и достоинства или что-нибудь в этом роде.

- Представляется, что мы-интенциональность складывается в пределах опыта каждого индивида, но в то же время не ограничивается им, хотя и не является ни совокупностью индивидуальных опытов, ни неким сверхопытом.
- Чё ты сказал?! Ты кого так назвал?! А ну н-на!

В результате философия коллективной воли сможет существовать только в виде чистого холуйства, причём в самых примитивных, понятных “клиенту” формах. Её “богатство” будет выражатьcя только в базарной цветистости эпитетов. При этом, как бы чего не вышло, должны будут также соблюдаться все нормы уголовно-канцелярского жаргона. “О солнцеликое воплощение всего народа жителей Торговой Федерации! Да падут пред тобою в пыль все наши уважаемые партнёры! Да закидают твои могучие бесчисленные руки ракетами проклятую гидру организации, запрещённой в Торговой Федерации! Все наши деньги - это твои деньги! Все наши дома - это твои дома! Все наши кроссовки - это твои кроссовки, о легконогий!”…

Profile

yuritikhonravov: (Default)
yuritikhonravov

May 2017

M T W T F S S
1 234 56 7
89 101112 1314
15161718192021
22232425262728
293031    

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 02:35 pm
Powered by Dreamwidth Studios